Многострадальную «Достоевскую» таки открыли. Раскольников, подымающий на старушку топор, и другие сюжеты мозаик — на своих местах. Похоже, у пассажиров наконец заработавшей станции изображения сцен по мотивам произведений Федора Михайловича вовсе не вызывают того неприятия, которым встретила их блогосфера.
В понедельник днем на «Достоевской» пассажиров было немного. При этом половина, наверное, из двух десятков человек, оказавшихся вместе со мной в вестибюле новой станции, явно не торопились его покинуть. Люди бродили по вестибюлю, внимательно рассматривая те самые мозаики, кто-то подходил к пилонам поближе, чтобы потрогать прохладный гранит и мрамор, кто-то фотографировался на фоне каменных картин.
- «Нравится?»— спросила я у молодого человека, последовательно осматривающего уже третью, по моим наблюдениям, мозаику. «Мне кажется, они молодцы»,— ответил он. Другой юноша, похожий на студента-архитектора (модная бородка, слегка заляпанные акрилом шорты, тубус под мышкой), высказал в ответ на тот же вопрос прямо-таки настоящие радость и восхищение. Мужчина средних лет в сетчатой майке и солнцезащитных очках на затылке был не то чтобы сражен окружавшей его красотой, но удовлетворен «Достоевской» вполне. «Главное, что открыли,— сказал он».
Сейчас "Достоевская" вовсе не выглядит мрачной.
В «Книге отзывов», где в воскресенье пассажирам предлагалось оставлять свое мнение о «Достоевской», подавляющее большинство записей оказались положительными. Пролистав книгу, можно было понять: 99% отметившихся «Достоевской» довольны. Отрицательные комментарии тоже имели место. Например, кому-то светильники показались похожими на писсуары, другой написал-таки «Станция самоубийц!». Но такие отзывы были в явном меньшинстве.
Многие пассажиры подходят к мозаикам на "Достоевской" поближе, чтобы лучше их рассмотреть и даже потрогать.
«Какая хорошая станция, светлая!»— сказала тетушка с хозяйственной сумкой-тележкой, отходя от стола с «Книгой отзывов». Другая, наоборот, взглянув на портрет писателя, украшающий торец вестибюля станции, произнесла: «Как Достоевского-то… Так даже Ленина в советское время не изображали».
Большинство отзывов, оставленных пассажирами "Достоевской", были положительными.
Федор Михайлович, и правда, глядит на пассажиров станции своего имени слегка тяжеловато. Однако он же не писателем-юмористом был или добрым сказочником, чтобы изображать его, скажем, с улыбкой на устах. И сюжеты других мозаик вполне соответствуют настроениям его произведений. Художник Иван Николаев, разработавший оформление «Достоевской», не зря обижался, не принимая идеологических претензий, и говорил: «Мне кажется, творчество Достоевского вполне соответствует тем настроениям, которые я хотел по мере своих возможностей передать». А Николаев, между тем, занимается станциями московского метро не в первый раз, он уже оформил «Боровицкую» и «Отрадное».
Возможно, «Достоевская» показалась блогерам мрачной оттого, что они увидели ее впервые на снимках, сделанных еще во время строительства. Тогда не были включены ряды светильников-овоидов (да, мне формой они скорее напомнили яйцо, но не писсуар). Сейчас, когда белоснежный свод сияет, подсвеченный двумя рядами ламп, и свет отражается в мраморе пилонов и пола, станция выглядит совсем не такой, как на тех снимках.
Флорентийские мозаики на пилонах "Достоевской" выполнены из мраморов и гранитов разных пород и выдержаны в черно-белой гамме.
Источник: Юлия Царенко
Я бы рекомендовала тем, кого волнует, не слишком ли депрессивной вышла «Достоевская», добраться до нее— это не так уж далеко. Прокатиться на серебристом эскалаторе с необычной формы светильниками; спуститься по лестнице— справа на стене «бежит» вниз темная фигура в плаще, слева— белая, с крыльями ангела за спиной; пройтись по вестибюлю, поразглядывать картины. Да, монохромная «Достоевская» не такая, может быть, нарядная, как витражная «Новослободская» или украшенная барельефами и цветными мозаиками «Новокузнецкая». Но у этой станции есть свое лицо. Вот оно, глядит с торца вестибюля.
Наталья Пыхова
