Вы слушаете "Финам FM". В гостях: Николай Шумаков

В гостях: Николай Шумаков, Главный архитектор института "Метрогипротранс", первый вице-президент проектно-строительного объединения "Система-Галс", академик Российской академии художеств.

 

ЛИХАЧЕВА: Доброе утро. Вы слушаете "Финам FM". Меня зовут Елена Лихачева, здравствуйте. Наш сегодняшний герой на вопрос о том, почему в его художественных произведениях так много света и цвета, как-то раз ответил: "Знаете, я почти всю жизнь провел в подземелье, поэтому, наверное, сказывается недостаток и цвета, и света". Не переживайте, у нас сегодня в гостях не подземный гном и не шахтер. У нас сегодня в гостях человек, который определяет концептуальное развитие нашего московского метро. Именно благодаря ему станции в Москве выглядят именно так, как они выглядят. Доброе утро, Николай Иванович.


ШУМАКОВ:
Доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Очень рады, что вы нашли время к нам сегодня прийти. Для начала рубрика "Статус".

Статус: Николай Шумаков, Главный архитектор института "Метрогипротранс", первый вице-президент проектно-строительного объединения "Система-Галс", академик Российской академии художеств, профессор Международной академии архитектуры.

Как это делалось: В 1977 году окончил Московский архитектурный институт. За тридцать лет работы в подземной архитектуре Николай Иванович спроектировал более двадцати станций Московского метрополитена, среди которых "Красногвардейская" и "Коньково", "Теплый Стан" и "Ясенево", "Савеловская" и "Крылатское", "Крестьянская застава" и "Сретенский бульвар", "Парк Победы" и "Мякинино" – Бутовская и Солнцевская линии. Шумаков реконструировал станции "Воробьевы горы" и "Маяковская", спроектировал и построил станции монорельсовой транспортной системы, первый в Москве вантовый мост со встроенным рестораном. Сейчас проектирует крупнейший в Европе Аэропорт "Внуково", а также метро в Челябинске. В свободное от работы время пишет картины и считает этот род деятельности своей второй профессией. Женат, отец двоих детей, дедушка двух внуков.

ЛИХАЧЕВА: И еще раз доброе утро.

ШУМАКОВ: Еще раз доброе утро.

ЛИХАЧЕВА: Николай Иванович, скажите, вы же родились не в Москве, далеко не в Москве. Такой скромный провинциальный город, ничем не примечательный. Если не ошибаюсь, это недалеко от Челябинска, да?

ШУМАКОВ: Это недалеко от Челябинска.

ЛИХАЧЕВА: Это Челябинская область, да?

ШУМАКОВ: Да, да, да, это Челябинская область.

ЛИХАЧЕВА: И поступили при этом в один из престижнейших московских институтов – архитектурный институт. Вам это удалось, потому что вы были таким талантливым, или по блату? Так, по-честному если, как это произошло?

ШУМАКОВ: Нет, просто был период у меня в жизни, детский, детско-юношеский переходный, когда я был достаточно умный и учился в математической школе, физико-математическая школа. И вот эта физико-математическая школа сделала такой своеобразный финт со мной, и я понял, что никогда в жизни я и физикой, и математикой заниматься не буду – для меня это слишком сложно. И поэтому методом исключения выбрал, что можно делать руками – рисовать, чертить и прочее, узнал, что есть Архитектурный институт, и, соответственно, подготовился к нему достаточно быстро, потому как в то время еще что-то мог, шевелить мозгами и руками и поступил.

ЛИХАЧЕВА: Как это вы так?

ШУМАКОВ: Ну, годы, годы, годы прошли, и на самом деле, вы не ошиблись, – и гном подземный, и шахтер. Потому что, проведя всю жизнь в подземелье, конечно, это для меня наложило очень такой серьезный существенный отпечаток на мою жизнь и на мое умственное развитие.

ЛИХАЧЕВА: Ну, подождите, то, что, конечно же, никакого отпечатка на ваше умственное развитие не было наложено, это абсолютно точно. Но вот я хочу все-таки спросить, изменился вообще характер именно потому, что вы занимаетесь подземной архитектурой? Вот вы всю жизнь ведь занимаетесь ею, да?

ШУМАКОВ: Я занимаюсь всю жизнь, и, действительно, я всю жизнь не вылезаю из-под земли. Когда окончил институт, это случилось очень давно, в 1977 году, а тогда была советская система распределения, и я попал по распределению в этот проектный институт, думал, что ненадолго, год, два, три, как полагается, потом пойду в солнечную архитектуру, вылезу на поверхность. Но получилось, что засосала жизнь, рельсы-шпалы оказались сильней свежего и солнечного воздуха, а запах креозота, скорее всего (это такой материал, которым пропитывают шпалы и прочие изделия в подземной архитектуре), очевидно, сказался на мне достаточно сильно. Я тогда еще не знал слова "токсикоман", но, очевидно, это со мной и случилось.

ЛИХАЧЕВА: Подсели?

ШУМАКОВ: Подсел достаточно сильно, и в результате вот как подсел, так и сижу по сей день, уже, получается, тридцать три года. 33 года сижу в этой подземной архитектуре, и, конечно, не мне судить, наверное, отпечаток достаточно серьезный на мне. И вот вы упомянули живопись, – по живописи, может быть, это и сказалось в свое время. Я сильно много ярких красок покупал и выкладывал их для зрителей. Правда, сейчас период совершенно другой стал, я занимаюсь такой черно-белой живописью с вкраплениями небольшими цвета – золота, серебра, бронзы и других драгоценных.

ЛИХАЧЕВА: Как у вас интересно перекликается. Я читала ваше интервью, касающееся Челябинской линии метрополитена, и у вас же там как раз примерно такая же была идея, да? Практически монохром, очень много света, а вкрапление цвета минимально, в виде, скажем, яркого зонтика или туфельки проходящей девушки или женщины, и так далее. То есть, и в живописи, и в проектировании метрополитена одинаковые тенденции, да?

ШУМАКОВ: Абсолютно правильно. Вот вы знаете, жизнь идет, и вначале казалось, что под землей должно быть масса яркого цвета, поэтому насыщенный цвет в облицовке, насыщенный цвет в каких-то художественных элементах. Потом что-то переклинивает, что-то в жизни происходит, и получается, что цвет в этой ситуации не нужен – ни в живописи, ни в архитектуре, поэтому только свет. Свет, огромное пространство, и удивительно, что в живописи произошло то же самое, – практически, яркие цвета ушли, остался черный, серый и белый цвет, не более.

ЛИХАЧЕВА: Но зато много света и объема.

ШУМАКОВ: Надеюсь, что много света и объема. В архитектуре – это однозначно. Очень интересно, на мой взгляд, спускаясь под землю, попасть в огромное белое воздушное светлое пространство. А вот то, что вы упомянули, зонтики и каблучки, – да, наверное, этого уже не избежать, тем более, летом, и поэтому какие-то девушки в этом пространстве будут дефилировать.

ЛИХАЧЕВА: Какой самый первый громкий ваш проект был?

ШУМАКОВ: Специалист приходит в крупный проектный институт, а "Метрогипротранс" – очень крупный проектный институт, полторы тысячи человек в настоящее время, когда я пришел, такие же числа фигурировали, где-то полторы тысячи человек, мы проектировали метро не только в Москве, по всему Советскому Союзу. У нас было шестнадцать филиалов, то есть мощнейшая проектная структура. Само название "Метрогипро" означало: "гипро" – это государственный институт проектирования, а "метро", соответственно, метро.

ЛИХАЧЕВА: Метро в государственных масштабах.

ШУМАКОВ: Да, метро в госмасштабах, и, причем вылезали благополучно за границу: и Прага, и Варшава, и Африка, и Азия – было все. Сейчас пытаемся возродить наши прежние связи и традиции, и, наверное, получится, потому что специалистов по проектированию метро (я не имею в виду архитекторов), нормальных специалистов, технологов, прежде всего, мало. Их мало, а в метро специфика присутствует. Для того чтоб поезда с рельс не сходили и не останавливались, и перевозили нормально пассажира, должны быть хорошие специалисты. Они есть.

ЛИХАЧЕВА: Мне, если честно, всегда было непонятно. Ведь, цитируя, опять-таки, вас, наше метро – это наше все. Это наш Гагарин, Большой театр, балет, цирк, все. И почему мы до сих пор не экспортируем наши технологи, наши знания, наш опыт, наших специалистов и не сделали это нашим брендом общемировым, мне, честно говоря, до сих пор не понятно.

ШУМАКОВ: Ну, Леночка, дорогая, это же такая общеизвестная тенденция и общеизвестная ситуация. Мы же ничего, кроме нефти, не экспортируем, поэтому это все естественно.

ЛИХАЧЕВА: Я думала, как-нибудь оригинально ответите. Нет, все то же самое, да.

ШУМАКОВ: Нет, нет, нет, мы никому не нужны, мы все еще остались за этим железным занавесом и там благополучно, несмотря на все потоки, существуем. Я помню, когда наступила Перестройка, мы, конечно, очень лихо, ловко, в одночасье голову повернули на Запад и думали: "Вот они – мы, вот нате, ешьте, берите". Но оказалось, что, в общем-то, мы не нужны на том рынке. И, собственно, наверное, это правильно, это логично, не потому, что мы Советский Союз или Россия, а потому что все достаточно хорошо поделено, порезано на кусочки, и жизнь достаточно трудно переломить, если даже будут все сильно талантливые. Вы как искусствовед знаете, что и наш рынок живописи достаточно замкнут и существует сам в себе, и варится тут.

ЛИХАЧЕВА: Ну да, и героев в нем назначают по некоторым…

ШУМАКОВ: Героев назначают. Но там, за границей, то же самое, назначают героев, это всем известно. И тут хоть семь пядей во лбу, хоть пиши лучше всех, но если нет, то нет.

ЛИХАЧЕВА: Давайте вернемся к вопросу, который я задала. Я задала вопрос про самый ваш первый проект, ваш самостоятельный проект. Это была станция в Москве?

ШУМАКОВ: Это была станция, станция "Красногвардейская". До этого я, естественно, участвовал в таких сложных творческих коллективах, и ряд станций до "Красногвардейской" уже был спроектирован, они у меня каким-то образом в послужном списке есть. Но "Красногвардейская" была самая первая, самостоятельная, вот получил станцию, получил объем, и таким молодым достаточно коллективом мы ее сделали.

ЛИХАЧЕВА: А сколько вам тогда было лет?

ШУМАКОВ: Уже много, где-то под 30 было, 28, 29, 30.

ЛИХАЧЕВА: Для архитектора, мне кажется, вообще детский возраст. Они достаточно же поздно начинают по-настоящему сами работать.

ШУМАКОВ: Ну, собственно говоря, я как-то не могу попасть во взрослый возраст, потому что детский, детский, а потом опять детский. Вот в настоящее время детский. Уже когда ходишь, все трясется, совершенно детский возраст.

ЛИХАЧЕВА: Давайте мы буквально на одну минуту прервемся. Я еще раз представлю нашего сегодняшнего гостя. Николай Иванович Шумаков, знаменитый московский архитектор, академик Российской академии художеств, профессор Международной академии архитектуры, Главный архитектор института "Метрогипротранс", первый вице-президент проектно-строительного объединения "Система-Галс". Через одну минуту мы вернемся в студию "Финам FM".

Полная версия 

 

Москва 115054 ул.Бахрушина д.32, стр.2 953-46-11
953-40-04
© 2004-2017 All rights reserved
ОАО "Метрогипротранс" АРХИТЕКТУРА www.arhmetro.ru
Информагентство СА "Архитектор" www.architektor.ru

Rambler's Top100